Приходит раньше, говорит по делу
Он появляется за десять минут до начала и раздражается, когда остальные подтягиваются к середине. Объясняет он инструкцией: последовательность действий, что понадобится, чего делать нельзя, — и обижается, когда объяснение слушают вполуха.
Взгляд у него ловит сделанное криво: перекошенную полку, кривой шов, отчёт, где столбцы не сходятся. Решение он принимает по образцу — как это делают правильно, — и отступление от правильного способа его царапает, даже когда результат тот же. Место работы обустроено под дело: всё под рукой, ничего декоративного, обед принесён из дома. Выходной у него трудовой: участок, готовка на неделю вперёд, чинить и обустраивать.
Что ему нужно для нормальной работы
Понятные требования, устойчивые сроки и стандарт, который не меняют посреди дела. Правка задачи на ходу выбивает его сильнее, чем удвоение объёма: сделанное приходится выбрасывать, а выбрасывать сделанное для него почти физически больно.
Ему стоит доверять исполнение и не стоит поручать ставку на неизвестное. И полезно заранее договориться, что он не проверяет чужую работу трижды, — иначе он переделает её сам, а потом будет жаловаться на перегрузку и на то, что вокруг никто ничего не умеет.
На чём держится его репутация
Он превращает разболтанный процесс в работающий: расписывает порядок, назначает ответственных, проверяет исполнение и добивается, чтобы качество не падало через месяц после запуска.
Он же умеет работать руками и не считает это ниже своего положения: разберётся в оборудовании, вникнет в чужую специальность, доведёт лично то, что подчинённый не осилил. И бытовую сторону он держит на уровне, которого никто не просил: люди рядом с ним накормлены и обустроены, а он считает это само собой разумеющимся.
Он не чувствует момента
Ждать он не умеет: там, где делу нужно просто вылежаться, он вмешивается, подгоняет исполнителей и разваливает готовое решение за неделю до срока. Бесперспективное он тоже не бросает — доводит до конца из принципа, хотя ещё в начале было видно, что затея не окупится.
В переменах он теряется: пока правила понятны, он лучший, но когда всё поплыло, он продолжает делать привычное с удвоенной силой. И он не различает, что человек изменился: годами относится к нему по старой оценке и обижает этим без умысла.
Как он заботится
Близость для него — принятая забота: чтобы съели приготовленное, воспользовались починенным и не отмахнулись от привезённого. Отказ от помощи он читает как отказ от отношений.
Безделья и вранья про сделанную работу он не прощает: человек, который обещал и не сделал, теряет его уважение окончательно. Нежных слов от него мало, зато «ты поел?» звучит по три раза в день и означает ровно то, что вы подумали.
Чем он не Джек Лондон
Оба деловиты, оба не выносят пустой болтовни и оба много работают. Штирлиц занят тем, чтобы известное дело шло без сбоев; Джек Лондон занят тем, чтобы попробовать неизвестное и посмотреть, что выйдет.
Проверяется отношением к риску: Штирлиц выберет надёжный вариант с понятной отдачей, Джек Лондон — вариант с неясным исходом, если у него больше потолок. И порядок на столе у первого будет, у второго нет.
Штирлиц и Джек Лондон: кто чем занят →