По каким приметам его узнают
Первое, что он замечает в чужом рассказе, — нестыковку: два утверждения, которые не могут быть верны разом. Про неё он и спросит, пропустив мимо ушей вывод, ради которого рассказ затевался. Перебивает часто, но не из невежливости: пока собеседник договаривает, у него готов третий вариант, и держать его в голове мучительно.
Речь идёт скачками — через «а если наоборот» и через примеры из посторонней области: про очередь в поликлинике он объяснит на устройстве маршрутизатора. Решение принимает по одному критерию — интересно или скучно; «положено» на него не действует, пока не объяснили, откуда правило взялось.
Стол выглядит как слоёный пирог: снизу бумаги позапрошлого проекта, сверху разобранная колонка и три чашки. Выходной уходит на починку вещи, которую проще купить новой, — не ради экономии, а чтобы посмотреть, как она устроена.
Где без него не обойтись
Его место — начало, где ещё нет ни задачи, ни формулировки: там, где остальным нужен образец, ему довольно запрета на скуку. Из десяти предложенных им ходов восемь окажутся мусором, но два не придут в голову никому — они взяты из области, куда никто больше не полез.
Вторая сила тише: он умеет разложить придуманное по полкам. Идея, которую он вчера выкрикнул, сегодня превращается в схему, по которой уже можно работать. И мнение он меняет от контраргумента, а не от давления: спор для него способ проверить конструкцию, а не выиграть очко.
Чем он платит за такое устройство
Слабое место — отношения по отдельности, а не люди вообще. Он не различает, обиделся собеседник или задумался, и способен полгода не знать, что с ним не разговаривают. Резкость свою он считает точностью. Дистанцию держит рывками — то фамильярность на второй день знакомства, то холод без объяснения причины.
Второе — доведение. На восьмидесяти процентах загадка разгадана, дальше идёт скучное оформление, и здесь он выходит из проекта, не понимая, почему коллеги злятся: главное же сделано. Быт он проигрывает целиком и держится на чужой заботе, не замечая, чья рука её оказывает.
Как поставить ему задачу
Задача-регламент гаснет у него на второй строчке; та же задача, поставленная как вопрос без известного ответа, поднимает его с места. Правило объясняйте с конца: не «так принято», а «вот что сломается, если сделать иначе».
Рядом должен стоять человек, который доводит начатое до сдачи, и это должно быть его официальной работой, а не одолжением. Срок называйте вместе с последствием: «в пятницу», а не «на неделе».
Что для него значит близость
Своим становится тот, при ком можно думать вслух, не проверяя формулировки. Не сочувствие ему нужно, а готовность возразить: молчаливое одобрение он читает как отсутствие интереса.
Не прощает он одного — когда его затею при посторонних называют чепухой. Спор наедине допустим любой резкости, публичное снисхождение не забывается годами. А вслух ему трудно даётся простое: «останься» и «мне сейчас плохо» он не выговаривает и вместо этого приносит починенный чайник, ссылку на статью и билеты туда, где интересно ему самому.
Его постоянно путают с Гексли
Оба живут возможностями, оба фонтанируют и бросают. Разница в том, чем каждый проверяет догадку. Дон Кихот — схемой: сходятся ли концы, не противоречит ли пункт третий пункту первому. Гексли — человеком: кто за этим стоит и потянет ли он.
Простой наблюдаемый признак: на общем сборище Дон Кихот весь вечер спорит с одним оппонентом у окна, Гексли за то же время поговорит со всеми и уведёт двоих знакомиться друг с другом.
Чем Дон Кихот отличается от Гексли →